Михаил Мизюков о спектакле «Воевода. Сон на Волге»

Год театра  в России начался с серии премьер. В Историко-Этнографическом театре стартовал спектакль по одноименной пьесе Островского «Воевода. Сон на Волге». Из интервью с худруком театра — Михаилом Мизюковым вы узнаете, почему балаклавы актуальны еще с 19 века, кнутом или пряником нужно бороться с несправедливостью и убедитесь в бессмысленности декоративных спектаклей.

Почему Вы решили ставить именно спектакль «Воевода. Сон на Волге» по одноимённой пьесе Островского?

Пьеса мне давно известна и знакома еще со студенческих лет. Я помню легенду Малого театра, помню рассказы наших преподавателей именно про этот спектакль, поставленный в конце XIXвека. Легенда там, об Ольге Садовской, которая играла Недвигу и пела на сцене народную колыбельную. По воспоминаниям современников, это событие произвело большое впечатление на зрителей.

Поскольку мы занимаемся синтезом фольклора и театра, нас заинтересовало само это сочетание легенды и впечатления.

Видите ли Вы сходство между тем, что происходит на сцене и событиями, происходящими в наши дни?

Мы в принципе декоративных спектаклей — музейных экспонатов, реконструкций — не ставим. На мой взгляд, если у произведения нет каких-то перекличек с сегодняшним днем, то это не так интересно.

Эта пьеса, как и любое литературное произведение у хорошего автора, всегда остается современной̆. Сегодня, на мой взгляд, нравственность власти — очень актуальная тема. Сплошь и рядом «воеводы» (смеется). Другое дело, приходит ли кто с покаянием или, как минимум, с раскаянием.

Почему для постановки спектакля Вы выбрали вторую редакцию пьесы Островского? (в первой редакции воевода в конце пьесы не раскаивается и его насильно снимают с должности — прим. автора)

Разница между первой и второй редакцией — двадцать лет. С самим Островским многое произошло.

Этим спектаклем я не призываю всех «воевод» наших дней уйти в монастырь. Власть… Власть — она опасная штука. На любом уровне. Если человек, обладающий̆ властью, теряет ориентир в пространстве, то это плохо для всех. Для него прежде всего.

Поэтому возникает мотив покаяния. «Воевода», как минимум, должен задумываться об этом. И, конечно, о том, как вырваться из этого круга, где он теряет ориентиры и не видит уже людей̆ перед собой̆.

Ну как-то так, наверное.

Почему эту пьесу так редко ставят?

Исторические пьесы Островского вообще редко сейчас ставят. Вот у нас в репертуаре есть спектакль «Тушино» Островского – его вообще до нас не ставили. При жизни автора считалось, что произведение несценичное. Я не согласился. В результате получился очень сценичный̆ спектакль, крепкий̆.

В спектакле много интересных деталей. Можете объяснить зрителям, почему приспешники воеводы, например, на лицах носят кольчужные маски?

ОМОН есть ОМОН. Это древние балаклавы. Мы, на самом деле, здесь чуть-чуть пофантазировали. Такие кольчужные маски были, но больше на войне, а не у «полиции».

На самом деле, на мой взгляд, это очень современно – лиц нет, как и у подобных им людей̆ сегодня. Обезличенность.

Все про победу любви над властью?

Совершенно точно.

Но, тут еще один есть момент. Мне кажется важным сцена спора отца и сына: спора Дубровина с пустынником. Не спора даже, а разговора про несправедливость. Ведь в наше время тоже всегда есть выбор, как бороться с этой̆ самой несправедливостью: силой̆ или прощением.

Вы бы хотели что-то сказать зрителям или постановка скажет все за вас?

Ну, расшифровывать я, конечно, точно ничего не буду. Что я хотел сказать спектаклем — будет понятно.

(Интервью опубликовано автором с разрешения Московского государственного историко-этнографического театра)

Добавить комментарий

Your email address will not be published.