Непредсказуемое дество

Все дальше и дальше от нас дата Великой Победы. Все дальше и дальше 1945 год. В 2020 мы празднуем 75-пятилетие одного из величайших событий в истории. Не только России, но и всего человечества. Но, России — прежде всего. Наверно, уже не так много российских семей могут сказать, что среди их родственников или знакомых есть очевидцы тех событий. Поэтому, живые свидетельства очень ценны.

Особая категория воспоминаний — это воспоминания тех, кому было в тот период совсем мало лет. Дети войны: как они видели это своими глазами, что они видели до войны, и что сразу после.

У нас в распоряжении оказались такие воспоминания. Записанные на тетрадных листках и переданные нам недавно самим автором. Для нас большая честь иметь возможность поделиться ими с вами.

В них рассказывается не только о годах войны, но и предвоенном периоде, а также перых послевоенных годах. Записи представлены практически без редакторских правок, максимально сохранен стиль автора. Состоят из нескольких частей, которые будут представлены отдельными публикациями. Сегодня мы публикуем часть 1.

Автор: Хучкин Анатолий Васильевич

Хучкин Анатолий Васильевич во время службы в армии

Я, Хучкин Анатолий Васильевич, родился в Калужской области, Спас-Деменском районе, деревня Малые-Внегощи, в семье крестьян Хучкина Василия Васильевича и Хучкиной Натальи Никитичны (девичья фамилия Рыжикова).

Дом у нас был в деревне самый хороший, под железной крышей. У дедушки Василия семья была 5 человек детей и бабушка Дарья. Дедушка мой Василий Галактионович родился в 1872 году, а умер в 1942 году. Мой отец в семье деда был самый старший, а сестра отца Паша – самая младшая, родилась в 20-м. 

Дедушка Василий был очень трудолюбив, и грамотный. В 1924 году, зимой, пошел учиться на станцию железной дороги в город Спас-Деменск на рабочего — прицепщика вагонов — и одновременно стал смотрителем вагонов – проверял колеса и ступицы осей колес. После гражданской войны железная дорога была развалена. И вот дедушка Василий стал ходить на работу за 7 км от деревни. Сутки дежурил, а два дома. Да и деньги получать стал.

Второй мой дедушка Рыжик жил немного победнее, но у него по хозяйству все было. Семья 7 детей и бабушка Алена. Мать моя 1904 года рождения в семье деда Рыжика также была самая старшая, а младшая тетя Шура 1928-го года.

Проработав на станции в Спас-Деменске несколько лет, дедушка Вася устроился на работу в Москву на Киевскую железную дорогу. На станцию Москва 2 Сортировочная в 3-х км от Киевского вокзала. Проработав по специальности года два, дедушке дают жилплощадь в бараке, 16 кв.м. Жить можно.

После того, когда мой отец и мать поженились, мать моя стала жить в семье дедушки Василия. В 1928 году у моего отца и матери родился мой старший брат Петр Васильевич. 

Отец и мать работали по-крестьянски в деревне. Также отец работал по совместительству в сельсовете писарем два раза в неделю. У отца был очень красивый почерк. 

В 1931 году 4 апреля как раз на Вербное – праздник такой – родился я, Хучкин Анатолий Васильевич. Все были рады, особенно дедушка Рыжик, у него в семье одни девочки. Когда мне уже был почти годик, нянчила меня тетя Паша, а ей самой тогда было 10лет (напомню, в семье деда Васи она была самая младшая). 

Однажды, все взрослые работали в поле за 1,5 – 2 км от деревни. И вдруг увидели – над деревней столбом дым! И все побежали в деревню. Горел дом Бадеевых. Они жили очень бедно, их дом был рядом с нашим. А тетя Паша кормила меня, ничего не слышала. Хорошо, что другие соседи предупредили ее. Она схватила меня и – вон из дома. Наш дом уже наполовину горел. Все, что могли вытащили. А скот был в поле с утра: лошади, корова, гуси, овечки. Дом горящий стали заливать водой из колодца ведрами, а что толку! За час дом сгорел дотла.

После этой трагедии надо было как-то жить. Отец в сельсовете добился разрешения, чтобы в дом мельника, который стоял пустым в нашей деревне, поселиться временно. Сельсовет дал добро. И наша семья стала жить в этом большом доме. Сразу послали письмо деду Василию в город Москву, в ответ дедушка написал – приезжайте все в Москву обязательно. Так что, прожив в доме мельника некоторое время, распродав, что можно – это в основном скот, сбрую и инвентарь – семья переехала к дедушке Василию в Москву. Мы же – мать, Петр и я – остались пока-что в деревне у дедушки Рыжика на время.

✻✻✻

Приехав в Москву, отец и его брат Федя устроились на работу. Отец в милицию на Киевском вокзале, а дядя Федя – в линейную милицию. Потом понемногу устроились на работу тетя Нюра и тетя Соня, а тетя Паша была еще маленькая. Ну, бабушка Дарья была по хозяйству.

Отец мой Василий, работая в милиции на Киевском вокзале, вступил в партию коммунистов. И проработав на вокзале некоторое время, отца переводят в городскую милицию Москвы. А в городской милиции работал в охране брата Ленина Дмитрия Ульянова – дежурил сутки, а двое дома. Отец мне потом говорил, что Дмитрий (Ульянов, прим. редактора) был очень хороший человек.

Через некоторое время отца переводят из милиции в управление по ЖКХ – домуправом жилого дома по адресу ул. Метростроевская (сейчас — улица Остоженка, прим. редактора), переулок Савеловский (сейчас — Пожарский переулок, прим. редактора), дом 15. Работая домуправом, отец получил комнату в 7 кв.м. в коммуналке, квартира №12 того же дома.

В то время в Москве домуправ был в каждом доме, в его подчинении — дворник и истопник (работник, занимающийся топкой печей или отопительных котлов, прим. редактора) в котельной. Офис домуправа находился на лестничной клетке в парадной, маленькая пристройка. Прием населения в назначенные часы. Когда отец получил 7 кв.м., он сделал маленький ремонт, купил кровать и 4 стула. Вот тогда мы с матерью Наташей и переехали в Москву на эти 7 кв.м. 

✻✻✻

А пока отец работал в Москве, мы с матерью жили у деда Рыжика. С нами жил еще прапрадед Пимен 1852 года рождения, отец деда Рыжика. Мне потом говорили, что дед Пимен меня носил в шубе гулять. Так что, я и брат мой жили, когда прапрадед жив был. 

В это время, 32-33-й годы (прошлого века, прим. редактора), в деревне образовался колхоз, как и по всем деревням в округе. В колхоз вошла вся деревня, лошадей и некоторый скот объединяли; фуры, плуги, бороны, хомуты и вся сбруя стали общими. Сразу в колхозе построили конюшню и скотник, где находилась скотина. 

При образовании колхоза недовольных не было. Зажиточные, средние и бедные были в согласии. Управление колхозом производилось по старинке — общинно. Председателя и всё руководство колхоза выбирали из своих на собрании каждый год. Это (руководство колхоза — прим. редактора) сам председатель, два бригадира, счетовод, конюх. 

Денег в колхозе не было, работали каждый день. За трудодень получали палочку. Никто в колхозе никого не заставлял работать. Работали добровольно, особенно много работали у кого большая семья. А осенью, когда урожай собран, в первую очередь зерно сдают государству, а потом зерно оставят на посев, а остальное зерно распределяют по трудодням. 

Мы раз с дедушкой Рыжиком получили зерно, так много! Три раза ездили привозили на телеге. Всю комнатку до потолка заложили. А четвертый раз не поехали – некуда хлеб девать больше. И все колхозники так получали, все довольны. У кого много трудодней, тот и много хлеба получит, а также и ячменя, овса.

По краям деревни висели колокола, бригадир ударяет в колокол в 6-7 часов утра – и люди приходили к бригадиру, а он распределял работу. Кто пришёл, а кто не пришёл, тот не получит палочку. Контроль – бригадир и счетовод колхоза. Председатель получал 1-ну палочку. Бригадир -1,5 палочки, он же работал со всеми в поле тоже, скотовод – 1 палочка, конюх – 1 палочка, счетовод – 1 палочка.

В деревне было много домов, в которых семья была большая, 8-10 человек, и на работу они приходили по 4-5 человек, и получали по 5 палочек на семью. 

В общем колхоз – это община – самое хорошее управление хозяйством на земле. Нет богатых, нет бедных. Войну Россия не выиграла бы, если бы не было колхозов. Недаром, после второй мировой войны все страны Запада и Америки укрепляли свои мелкие земельные хозяйства, глядя на Советский Союз.